Gallart.ru - Галерея Ирины Алябьевой
Живопись, Постеры, Скульптура, Прикладное искусство, Сувениры, Фотография, Детские рисунки, Багетные рамки,Наша память, Галереи России
Перейти к экспозиции Электронная экспозиция
Количество работ: 5866
Количество авторов: 542
Поиск по сайту Gallart.Ru
Экспозиция Новости Информация Библиотека Выставочный зал Багет Блог Форум ENG
Кустодиев Борис Михайлович

Любовь ко всему русскому

Борис Михайлович Кустодиев родился 7 марта (23 февраля - по старому стилю) 1878 года в Астрахани. Его отец служил преподавателем местной духовной семинарии, но его художник не помнил - тот умер от чахотки, когда мальчику было чуть больше года. Мать же свою, Екатерину Прохоровну, он нежно любил. Она, оставшись вдовой 25 лет от роду с четырьмя детьми на руках, всю жизнь свою посвятила им. Семья арендовала флигель в купеческом доме, жили бедно, но дружно. Екатерина Прохоровна привила детям любовь к литературе, театру, музыке, живописи - эхо этих детских привязанностей мы можем обнаружить в зрелом творчестве художника, будь то собственно живопись, работа в театре или оформление и иллюстрирование книг.

Уже в 9 лет Борис твердо решил стать художником. Но обстоятельства сложились так, что в 1892 году ему пришлось начать учебу в астраханской духовной семинарии. Одновременно он брал уроки у местного живописца и педагога А. П. Власова. С его благословения юноша, по окончании в 1896 году семинарии, отправился в Петербург, где поступил в Академию художеств. Два года он занимался в общих классах, а в 1898 году был принят в мастерскую Ильи Репина. Репин сразу приметил Кустодиева: "На Кустодиева, - писал он, - я Мать художника, Екатерина Прохоровна Кустодиева, с сыновьями (Борис - справа). Фотография начала 1880-х годов возлагаю большие надежды". Молодой художник много писал с натуры и увлекся портретом, в котором следовал своему учителю - то есть изображал не столько внешность портретируемого, сколько его внутренний мир. О нем и заговорили впервые, как о талантливом портретисте. Более того, на последних курсах Академии Кустодиев стал сотрудником Репина, привлекшего своего ученика к работе над заказанной ему правительством картиной "Торжественное заседание Государственного совета 7 мая 1901 года". Для этого монументального полотна Кустодиев исполнил 27 портретов, написав - под присмотром наставника - треть холста. Он настолько органично имитировал репинскую манеру, что тот позже порой путал свои и кустодиевские этюды к этому произведению.

За дипломную работу Кустодиев в 1903 году получил золотую медаль с правом на заграничную стажировку. В первое свое европейское путешествие художник поехал уже не один. Его сопровождали жена и недавно родившийся сын. Тремя годами ранее, во время "ознакомительной" поездки на Волгу, Кустодиев познакомился с 19-летней Юлией Евстафьевной Прошинской, бывшей "смолянкой". Это была любовь с первого взгляда. В январе 1903 года они обвенчались в Петербурге. А те места, где художник встретил свою судьбу, стали его второй родиной. Здесь, близ Кинешмы, он построил в 1905 году дом-мастерскую, назвав его "Терем". С "Теремом", где Кустодиев жил и работал практически каждое лето, у него связывалось то, что принято называть счастьем.

С женой молодому живописцу повезло. Ю. Е. Кустодиева родила мужу двоих детей, сына и дочь (еще один ребенок умер в младенчестве) и была ему верной помощницей в тех тяжких испытаниях, что выпали на его долю. Семья стала и огромной темой в творчестве Кустодиева - самой нежной, интимной и проникновенной в исполнении. В 1904 году в Париже он написал знаменитое "Утро", изображающее молодую жену с маленьким сыном. Пять месяцев провел художник за границей, массу времени отдав посещению в Париже и Мадриде музеев и выставок, но дольше выдержать на чужбине не мог и возвратился в Россию. До самого наступления болезни Кустодиев был великим ходоком - ежегодно он отправлялся либо по родным просторам, набираясь впечатлений, либо за границу, чтобы смотреть картины старых мастеров и быть в курсе современной художественной жизни.

В годы первой русской революции Кустодиев, соответствуя критическим общественным настроениям, сотрудничал в сатирических журналах "Жупел" и "Адская почта", дав волю своему сарказму в созданных им шаржах и карикатурах на влиятельных сановников.

Популярность его между тем росла. От желающих получить свой портрет, выполненный Кустодиевым, не было отбоя (кстати, одной из таких заказных работ был портрет Николая II, созданный в 1915 году). В 1907 году Кустодиев стал членом Союза русских художников, а когда в 1910 году бывшие "мирискусники", не согласные с выставочной политикой Союза, вышли из него, оформив "вторую серию" "Мира искусства", он вошел в это новое художественное объединение. Картины Кустодиева показывались на отечественных и международных выставках, неизменно собирая большую прессу. В 1909 году его избрали академиком живописи.

Все было, казалось бы, хорошо, но художника подстерегала тяжелейшая болезнь. Первые ее признаки дали о себе знать в 1909 году. В 1911 году с диагнозом "костный туберкулез" он лечился в швейцарской частной клинике (неподалеку от Лозанны). В 1913 году у него нашли опухоль в спинномозговом канале и в Берлине сделали ему первую операцию. После повторной операции в 1916 году у Кустодиева развился необратимый паралич нижней части тела (когда врачи поставили Ю. Е. Кустодиеву перед выбром - что сохранять: руки или ноги? - она тут же ответила: "Конечно, руки. Он - художник, и без рук жить не сможет"). С тех пор, по собственным словам Кустодиева, "его миром стала его комната". Но еще - память, воображение. Он говорил: "Картины в моей голове сменяются, как кино".         

Именно в это время он пишет те праздничные, жизнелюбивые картины, по которым его по преимуществу и знают. На полотнах появляются пестрая провинциальная жизнь, праздники, знаменитые кустодиевские купчихи и красавицы. Художник устремленно творит фантастический и ностальгический мир, который - странным образом - глядится реальнее окружающей действительности.

Революцию Кустодиев встретил с надеждами. В 1918 году участвовал в оформлении Петрограда по случаю годовщины Октябрьской революции. Тема современности в первые советские годы заняла чуть ли не главенствующее место в его творчестве. Он написал несколько "праздничных действ", придумывал красноармейскую форму, иллюстрировал ленинские сборники. Однако и к прежде любимым темам художник изредка возвращался, как бы прощаясь с выпестованным фантазией прекрасным образом прежней России. Кустодиев много работал в новом театре, оформив несколько спектаклей (в частности, знаменитую "Блоху", написанную Е. Замятиным по мотивам "Левши" Н. Лескова). В 1923 году он вступил в Ассоциацию художников революционной России (АХРР). Впрочем, непонимания хватало. В 1926 году на выставке АХРР его 24 работы попали в двусмысленный отдел "Формальные искания".

 

А болезнь прогрессировала. Организм был донельзя ослаблен - ничтожная простуда, повлекшая за собой воспаление легких, свела Кустодиева в могилу. Он умер 26 мая 1927 года - буквально в работе. Этой работой был эскиз задуманного им триптиха "Радость труда и отдыха". Гримаса судьбы - за десять дней до смерти Кустодиеву сообщили, что советское правительство разрешило выехать ему за границу на лечение и выделило на эту поездку деньги.

Художник одной мечты

Творчество Кустодиева поражает своей внешней пестротой и кажущейся "многостильностью". Но оно едино, и в гармоничный художественный мир его превращает сжигавшая художника мечта об идеале, ставшем нормой жизни.

Кустодиев, как всякий крупный художник, плохо умещается в "ячейки" художественных направлений. Он испытывал симпатию к тем или иным живописцам, участвовал в ряде художественных объединений, но, по большому счету, всегда шел своим путем. Такие мастера всегда неудобны, им "достается" буквально со всех сторон. Художественная жизнь в России начала XX века бурлила, рождались новые идеи, гремели манифесты, при этом (как всегда бывает в эпохи "бури и натиска") наблюдалась страшная нетерпимость по отношению к "чужому". Старые передвижники обвиняли Кустодиева (ученика Репина!) в "лубочности" и "несерьезности"; авангардисты, напротив, пеняли ему на то, что он никак не может перерезать пуповину, связывавшую его с Репиным; модернисты считали его безнадежно "прямолинейным"; пролетарские художники называли "певцом купеческо-кулацкой среды".

При этом существует одна большая проблема творчества Кустодиева, провоцирующая подобные обвинения. Эта проблема: кажущаяся его разбросанность. Иногда трудно понять, каким образом в художнике одновременно уживалось столько конфликтующих друг с другом художественных привязанностей. Возьмем навскидку 1920 год. За этот год Кустодиев написал "Купчиху с зеркалом", "Купчиху с покупками", продолживших ряд его купчих, и примыкающий к ним "Голубой домик"; типичный провинциальный "праздник" старой Руси "Троицын день"; классический портрет своей жены; перегруженного идеологической символикой "Большевика" и революционное "праздничное действо" "Первомайский парад. Петроград. Марсово поле". Кажется, о какой-то внутренней цельности остается лишь мечтать. А ведь "многоцелие" почти равно "бесцельности": это уже диагноз, печальный приговор.

Между тем, такой путь сравнения, разумеется, нагляден, но вряд ли корректен. Потому что он не учитывает логики пути художника. Кустодиев добирался до своих итогов долго и мучительно, но это было органичное движение, являющееся отражением полноты, единства и гармонии внутреннего мира художника, в котором все указанные разнонаправлен-ные векторы складываются в некую константу. Вот ей-то нам и надо подыскать определение.

Самобытный стиль Кустодиева сложился в 1904 - 10 гг. До этого он - верный последователь Репина. Первые поездки в Костромскую губернию, где Кустодиев вскоре построил дом, познакомили его с неизвестным дотоле миром - миром родины. И эта родина поразила его.

Парижские работы Кустодиева свидетельствуют об увлечении импрессионизмом (то же знаменитое "Утро" - совершенно импрессионистично по композиции и колориту). Впрочем, это увлечение было кратковременным. Уже известный "Автопортрет (На охоте)" (1905) стилистически "сделан" совсем по-другому - в нем превалируют строгость формы, крупные пятна цвета, интерес к материальной плотности изображаемого. Отсюда был один шаг до "Ярмарки" (1906), возвестившей о рождении оригинального художника, и Кустодиев этот шаг сделал. "Ярмарку", кстати, заказала художнику Экспедиция заготовления государственных бумаг как картину-лубок для серии "Народных изданий". Возможно, работая над ней в предложенной стилистике, Кустодиев почувствовал: "Это - мое". В общем, если это был случай, то случай счастливый. Найденный стиль совпал без зазоров с "мировоззрением". Все стилистические особенности, характерные для его зрелого периода, здесь налицо: наглядность, занимательная повествовательность, жизнелюбие, игра красок и точность характеристик.

 

Художник еще продолжал экспериментировать: менял материалы, приемы письма, темы, но возвращение к обнаруженному органичному стилю было неизбежным. Он вообще был страшно неуспокоенным человеком - это видно по его письмам; особенно - по письмам к жене. Он хочет радостного искусства и отчаивается, когда у него что-то не получается. Цитируем: "Моя работа дает одни мученья и те волнения, которые переживаешь в эти три-четыре часа, смену разочарований. Такой живопись мне кажется ненужной, таким старьем и хламом, что я просто стыжусь за нее. Я так люблю все это богатство цветов, но не могу их передать: в этом-то и трагизм всего".

Краски ему нужны были для передачи не реальности (ее было принято считать вульгарной и пошлой), а мечты. Эту мечту Кустодиев и запечатлевал неустанно на протяжении 1910-х годов, создав совершенно уникальный художественный мир.

Тут нельзя не вспомнить об одном существенном влиянии, усвоенном Кустодиевым. Мы имеем в виду творчество Брейгеля, восхищавшее русского художника. Кустодиев быстро устал от модернистских двусмысленностей и недоговоренностей, устал от неукорененности русского искусства той поры, пустившегося в рискованное плавание по "мистическим" морям. У Брейгеля он нашел чаемую ясность и, что, пожалуй, важнее, повествовательность. На протяжении всех 1910-х годов Кустодиев говорил, что стремится изобразить народную жизнь такою, какою он ее видит (а после того как оказался прикованным к инвалидному креслу - какою ее помнит), и так же "разговорно", как у Брейгеля. Вот откуда его купчихи, провинциальные сцены и народные праздники. Это микроновеллы, запечатленные в красках и повествующие о том, как должны жить русские люди. Другое дело, что эти картины можно назвать грезами. Кустодиеву, наверное, так не казалось. Да и ведь от основной аксиомы русского искусства - "искусство должно научать человека, вести его" - он никогда не отказывался. Если этого никогда не было, то почему не может быть? Разве так уж фатально невозможны радостное ощущение жизни, красота, яркость декораций, добродушие, чистосердечие, простота... и чем там еще описывается тот идеальный мир, по которому все мы тоскуем?

В этом контексте не кажутся такими уж неорганичными его "революционные" картины, написанные после 1917 года. Это ведь те же самые "праздники", только одетые в новые, соответствующие времени, одежды. А картинки счастливого будущего, нарисованные в пафосных речах большевистских лидеров, могли очаровать кого угодно. Надо думать, поддался этому очарованию и Кустодиев.

Другими словами, та константа творчества художника, которой мы собрались подыскать достойное определение и которая делает это творчество именно цельным художественным миром, отыскалась почти без труда - это мечта о праздничной и осмысленной жизни на земле. Неплохая, вообще-то, мечта.

"Энергия его неукротима..."

В заголовок в этом разделе угодила цитата. Развернем ее. Художник М. Нестеров писал в 1923 году: "Был у бедного Кустодиева. Он прикован к креслу или кровати, но энергия его неукротима". Больной Кустодиев в это время чем только не занимался: писал новые картины, придумывал экслибрисы, создавал плакаты, работал в книжной иллюстрации и для театра, увлекался новыми для него техниками линографии и линогравюры. "Увлекался" - хорошее слово. Это слово подходит в качестве метафоры всей жизни художника. Увлекался - наперекор господствовавшим художественным течениям. Увлекался - наперекор упадочническим настроениям эпохи. Увлекался - наперекор страшной болезни, лишившей его живых "впечатлений бытия". Еще одна цитата - на этот раз это голос М. Добужинского: "Память, фантазия и работоспособность его были беспримерны. Он уходил в свой мир тихой и обильной жизни Поволжья, быта купцов и купчих, радостных пейзажей с полями, залитыми солнцем, масленичных гуляний с тройками и березами в инее, гостиных дворов его небывалого русского городка". И все-таки вопрос: насколько этот городок небывалый ? Нам-то кажется, что - благодаря искусству Кустодиева - он давно стал реальностью, а все мы - его жителями. Да, своей жизнью мы не всегда соответствуем стилистике этого городка, но ведь стараемся. Тем более, что пример-то каков! Спасибо за него художнику.

Источник: artprojekt

Есть желание получать свежие новости сайта Gallart.ru на электронную почту? Подпишись на рассылку!




Логин:
Пароль:
 



Gallart Форум
Новое на форуме:



Занимательное
ФРЕСКА – настенная живопись, исполненная водными красками по сырой штукатурке, в которую впитываются краски.






GallArt.ru

    обмен ссылками
Gallart.ru. c 2002-2004 г. Все права защищены.
Проект Александра Майсова. Галерея Ирины Алябьевой.
Тел./факс (495) 983-01-97, м.тел. (495)506-12-83, e-mail: office@gallart.ru.




Вся информация на сайте защищена авторским правом. Любое полное или частичное копирование разрешено только с согласия собственника, при обязательном указании источника информации и ссылки на сайт.